ЛАТВИЯ — МУЗЕЙ ПРОТИВ ВСЕХ
В самом центре латвийской столицы еще во времена СССР построили странное здание, издалека напоминающее темно-серый силикатный кирпич. Здание построили специально для Музея революции — музея, посвященного латышским стрелкам. Чуть поодаль — гранитный памятник, скульптор явно увлекался символизмом, поэтому революционные бойцы из гранита напоминают огромный валун. Латышские стрелки наводили ужас на жителей России своими зверствами во время революции и Гражданской войны, потом долго жителей Риги пугали их монументальными изображениями.
Но в 1993 году от латышских стрелков решили избавиться. Куда дели советские экспонаты, никто не помнит. Говорят, пылятся где-то в запасниках военного музея. На месте Музея революции появился Музей оккупации.
Его создали в середине 90-х годов по инициативе и на деньги американских, канадских и австралийских латышей, тех, кто покинул Родину после 1940 года. До сих пор музей содержат на деньги латышской диаспоры.
Внешне экспозиция напоминает архив документов, материальных свидетельств эпохи там мало. Реконструирован барак ГУЛАГа, в котором жили депортированные в Сибирь латыши. Есть еще несколько стендов с предметами из сталинских лагерей: маска-платок с подписями заключенных, самодельные зубные протезы, маленькое пианино без струн, рисунки девочки о жизни в лагерях для спецпереселенцев. «Возможно, в нашем музее не хватает эмоциональной составляющей, но мы сознательно делали акцент на документах», — объясняет бывший министр иностранных дел Латвии Сандра Калниете. Она родилась в 1952 году в поселке Тогур Томской области, куда были депортированы ее родители. Семья смогла вернуться в Латвию только в 1957 году. Из Сибири не вернулась бабушка, где-то в лагерях сгинули и оба деда Сандры Калниете. Ее книга о тех временах «В бальных туфельках по сибирскому снегу» стала бестселлером в Латвии и некоторых европейских странах.
Музей не только советской оккупации, также подробно рассказано и о фашистской оккупации Латвии. «Судьбу народов Прибалтики решили Гитлер и Сталин. После пакта Риббентропа — Молотова страны Балтии были обречены», — объясняет госпожа Калниете.
Подробно, шаг за шагом, гид рассказывает группам латышских школьников, как Латвия теряла независимость: как сначала в 1939 году ввели советские военные базы, как организовывали якобы народное восстание против буржуазного правительства, как проводили парламентские выборы с участием единственной партии — коммунистической. Кстати, осуществлял политическую операцию в Латвии прокурор Вышинский. «Аншлюс Латвии был очень хитрым и тонким. Вышинский привез из Москвы список нового правительства Латвии. Оно состояло из уважаемых людей, поэтому никто не протестовал», — поясняет Сандра Калниете. Коммунистический парламент попросил Москву принять Латвию в состав СССР, что незамедлительно и было сделано.
После присоединения Латвии к семье советских народов президент страны погиб где-то в лагерях ГУЛАГа в Туркмении, из латышского правительства выжил только один человек, остальных расстреляли еще в 1941 году. 120 тысяч латышей отправили в ссылку в лагеря. Настоящие вагоны времен депортации стоят теперь на латышских железнодорожных станциях как напоминание о массовых репрессиях.
Также подробно вам расскажут и о временах Второй мировой войны. Есть большой стенд о латышском легионе «Ваффен СС». «Это самый больной момент для нас», — говорит экскурсовод. Служба в легионе была обязательной, к 1943 году в нем служило около 100 тысяч человек.
Латыши не избегают неприятных моментов собственной истории. Пусть и не так подробно, но в музее демонстрируют документы об уничтожении еврейских семей — из 100 тысяч евреев в Латвии во время войны погибло 70 тысяч. Вы найдете там и документы по команде «Арайс» — 1000 человек карателей-латышей, которые убивали евреев, коммунистов и врагов рейха.
«Война нас разделила. В депортации богатых НКВД активно помогали местные батраки, и мы не должны закрывать на это глаза»,—считает Сандра.
Никто не скрывает, как латышская интеллигенция вступала в Коммунистическую партию или приветствовала последние решения съезда КПСС. Но борьба за независимость — и это главная мысль экспозиции — продолжалась всегда. Последние латышские партизаны сложили оружие в 70-х годах.
«Это скорее музей борьбы за независимость, а не музей оккупации. Мы хотели показать механизм, как большие державы уничтожили государственность Латвии и как постепенно мы это восстановили», — поясняет Сандра Калниете, которая в 80-х годах входила в руководящий состав Народного фронта.
ЛИТВА — ВОСПИТАНИЕ УЖАСОМ
Концепция литовского музея существенно отличается от Музея оккупации в Латвии. В Вильнюсе создан Музей жертв геноцида. Он был учрежден по приказу министра культуры и образования Литовской Республики 14 октября 1992 года.
Музей расположен в здании на центральном проспекте литовской столицы, из «подвалов которого виден Магадан», — с 1940 по 1991 год (с небольшим перерывом на Великую Отечественную войну) здесь находилось местное НКВД-МГБ-КГБ, поэтому музей посвящен жертвам советской спецслужбы.
Весь фасад выложен небольшими гранитными плитами — архитектурный стиль, типичный для XX века. Но на каждой плите выбиты имя и даты жизни тех, кто был замучен в подвале именно этого здания. Подвал — это эмоциональный фундамент литовского музея. До 1991 года здесь находилась следственная тюрьма КГБ.
В тюрьме сохранили все так, как было при коммунистах. Вы идете по коридору мимо камер. На стенах — фотографии тех, кого здесь истязали и кто отсюда живым не вышел. Как правило, это представители литовской интеллигенции — врачи, писатели, общественные деятели.
Обстановка отличается от подвалов НКВД, это тюрьма уже образца 70-х годов, когда репрессии не носили массовый характер и в камерах на четверых столько же заключенных и держали (в 40-х и 50-х годах людей набивали сюда как селедку в бочки). Но три камеры пыток существовали до самого конца. Например, «мягкая». Люди сходили в этой камере с ума и без истязаний, это пытка полной тишиной, когда человек теряет ориентацию в пространстве и кромешной тьме. Полы двух «мокрых» камер всегда были залиты холодной водой (зимой — покрыты льдом). Заключенных заставляли стоять на металлических дисках, сутками не давая им спать. И все это не реконструкция, это — реальность.
«Для нас фашисты и коммунисты — это практически одно и то же. От советской оккупации мы даже больше пострадали. Нет ни одной литовской семьи, где кто-то либо не погиб, либо не бежал на Запад. Мой дед воевал в партизанах против советской власти. Его убили в 1950-м, мы даже не знаем, где его могила», — поясняет ведущая аналитической программы местного телеканала Иоланта. Она привела в музей свою 10-летнюю дочь, чтобы рассказать о судьбе деда.
Под лестницей начинается узкий коридор, вы протискиваетесь по нему в маленькую комнату. Очень яркий свет. Душно, жарко, вы потеете и задыхаетесь. Перед вами — стол, за которым когда-то сидела «тройка», выносившая приговор. Под ногами—стеклянный пол, виден белый песок и на нем полусгнивший ботинок, мундштук, что-то еще. Вы боитесь посмотреть повнимательнее, кажется, что там человеческие кости. Вы правильно боитесь, потому что в следующей комнате вам должны выстрелить в голову…
Эта расстрельная комната была обнаружена совершенно случайно уже после 1991 года. Стены испещрены следами от пуль, под потолком небольшое окно, туда по транспортеру подавали тела расстрелянных. Работники музея говорят, что расстрелы происходили в этом месте в 1940, 1941 годах, буквально до самого прихода в город немецких войск. После войны «врагов народа» расстреливали за городом. По официальным данным, подтвержденным архивными документами, за период с 1944 по 1953 год около 200 тысяч литовцев стали жертвами репрессий, 27 тысяч было убито в партизанской войне и погибло в тюрьмах.
Вы поднимаетесь из подвала на первый этаж опустошенным. Это действительно страшное место, посетив его хотя бы однажды, вы никогда не забудете увиденного. «У вас же погибло в репрессиях еще больше людей. Если бы в России в центре Москвы появился такой музей, миллионам россиян стало бы легче дышать», — считает Иоланта. Возразить нечего.
Весь первый этаж отдан под экспозицию о борцах за независимость против советской власти. Очень подробно — о литовских лесных братьях, о партизанах. О временах немецкой оккупации и расстрелах евреев я ничего не увидел, может быть, просто не обратил внимания, но в Литве эти две темы не очень популярны.
Партизанская антисоветская борьба в Литве длилась дольше всего, последний партизан вообще вышел из леса в
91-м году, чем вызвал шок в обществе. Визуализацию экспозиции делали специалисты из Франции. Многие фотографии сделаны в виде полупрозрачных гигантских голограмм или пленок, поэтому создается впечатление, что вы, например, находитесь в лесу в окружении литовских лесных братьев.
Этажом выше уже не музей, а Центр изучения геноцида литовского народа. Там сохранились архивы КГБ. Правда, только до 1961 года. Дела секретных агентов, уголовные дела 70-х и 80-х годов, личные дела сотрудников госбезопасности успели вывезти еще при Горбачеве и спрятать где-то под Москвой. Хотя каждое дело уже кто-то в последние годы советской власти внимательно пролистал с бритвой в руках. На каждой странице с описанием операций НКВД-КГБ скрупулезно вырезаны имена сотрудников спецслужбы, клички агентов и подробности операций.
Сейчас исследователи центра изучают том за томом, чтобы восстановить имена как жертв, так и палачей. В Литве еще не закончилась масштабная люстрация — выявление тех, кто сотрудничал с КГБ в советские времена. «Но ведь так можно заболеть паранойей?» — спрашиваю я у Иоланты. «Лучше паранойя, чем новые жертвы. 10 процентов литовцев репрессировали, еще процентов 20 вынуждены были эмигрировать. Ты хочешь это забыть, я — не могу», — сказала, как отрезала. Ни у кого в Литве не возникает вопросов, почему советский гимн приравнен к нацистским символам.
Кстати, в Литве пытаются на государственном уровне осудить советское прошлое, но не стереть из памяти. Советские памятники там не разрушили, их собрали и после дебатов в парламенте передали бывшему директору колхоза для создания парка советского монументального пропагандистского искусства. Об этом парке уже сняли десятки фильмов в разных странах мира. Если вы соскучились по бронзовым Лениным и хотите посмотреть на литовских рабочих и колхозников в граните, то поезжайте в сторону городка Друскининкай. Там на нескольких гектарах собраны литовские революционеры и передовики, есть даже один памятник Сталину... Парк, правда, сделан в виде лагеря ГУЛАГа: на въезде стоят столыпинские вагоны для репрессированных, лагерь обнесен колючей проволокой и по периметру расставлены вышки для часовых. Этот парк сегодня — туристический аттракцион.
ГРУЗИЯ — ТЕАТР ТЕНЕЙ
В Грузии Музей советской оккупации открыли совсем недавно, в мае 2006 года. Под ужасы сталинских репрессий отвели большой зал в здании Грузинского национального музея на проспекте Руставели.
Инициатором создания экспозиции выступил депутат парламента Николай Руруа. У Николая личные счеты с советским прошлым: одного его прадедушку большевики расстреляли еще в 1924 году, второй умер в Аргентине.
Концепцию музея придумал и реализовал не искусствовед или музейщик, это сделал театральный режиссер Давид Цхададзе.
Зал разрезает надвое коридор с красной ковровой дорожкой, который образуют висящие двери из старых грузинских тюрем. Есть дверь из камеры № 7. Давид утверждает, что это дверь той самой камеры из Кутаисской тюрьмы, где когда-то сидел революционер Иосиф Сталин. Ковровая дорожка ведет прямо к огромному столу с зеленым абажуром. Стол из бывшего кабинета Берии — письменный прибор, очки, несколько папок уголовных дел. Вдоль стен по периметру зала развешаны фотографии, документы и списки жертв чекистских чисток.
В отличие от Литвы и Латвии в Грузии и у жертв, и у палачей грузинские имена и фамилии. За редким исключением. Например, командиром расстрельной команды в Грузии был некто Шашуркин. Водитель Берии в своих воспоминаниях описывал жуткие сцены того, как перед ночными расстрелами Шашуркин пил водку и съедал килограмм масла. Шашуркин расстреливал людей в Грузии с 1926 по 1948 год. Потом он сошел с ума, ходил днем по проспекту Руставели, на цыпочках подкрадывался сзади к людям и, приставив указательный палец к их голове, имитировал выстрел.
Шашуркин был исполнителем, идеологами же репрессий против грузин выступали такие же грузины, только коммунисты. В музее стоит старый вагон, в котором в 1924 году вывезли 100 грузинских князей и расстреляли. Большевик Левон Голоберидзе в 20-х годах написал специальное пособие для работников ВЧК по выявлению врагов советской власти. Голоберидзе считал, что только в Польше и Грузии самый большой процент князей на душу населения и что всех их следует уничтожить.
До 1922 года в Грузии существовала независимая республика, созданная меньшевиками. Значительная часть экспозиции посвящена тому, как она была разгромлена Красной Армией под командованием Орджоникидзе.
Есть в музее знаменитое письмо горцев-хевсуров американскому президенту с просьбой освободить их от коммунистов, которое они в 1936 году пытались передать тайно в США. НКВД письмо перехватил, 39 человек из тех, кто письмо подписал, расстреляли. Недавно президент Саакашвили отвез копию письма в Вашингтон и передал спустя 70 лет адресату — президенту Бушу. Получилось очень трогательно и идеологически мощно.
Посещал музей в Тбилиси и возможный будущий президент США Джон Маккейн. Он был единственным посетителем, который сразу назвал назначение специального железного крюка. В углу зала весит огромная фотография камеры, в которой расстреливали людей. В полу сделан специальный канализационный люк, и стоит этот крюк. Это изобретение грузинских тюремщиков: крюком поддерживали над канализационным люком голову расстрелянного, для удобства стрельбы и чтобы не пачкать красивую военную форму. «Маккейн сразу догадался, что это. Он сказал, что видел нечто подобное во Вьетнаме, в плену», — рассказывает Давид.
Давид признается, что не стремился напугать посетителей музея, он специально ездил в Прибалтику посмотреть, как сделано там, и решил, что в Тбилиси главной темой экспозиции станут расстрельные списки. Это нескончаемый мартиролог грузинской интеллигенции: имя, дата смерти, обстоятельства мученической гибели, иногда — фотография. Например, на черных гранитных плитах выбиты имена всех (!) погибших грузинских священников. Последний — монах Теодор — был расстрелян в 1984 году при Эдуарде Шеварднадзе как участник захвата пассажирского самолета.
Правда, чисток среди большевиков конца 30-х годов сознательно не вспоминают. «Мы не считаем их борцами за независимость Грузии», — говорит директор музея Давид. Он также выступает сейчас против проведения в Грузии люстрации. «До того как я попал в архивы грузинского КГБ, я поддерживал идею найти и наказать сотрудников и агентов советского КГБ. Но потом я увидел, что почти все документы написаны чужой рукой и надо провести большие экспертизы», — убежден Давид Цхададзе.
«Почему вас так обижает, что мы создаем музеи о жертвах репрессий? Это же не музей русской оккупации, это же музей советской оккупации. Россия так же была захвачена большевиками, как и Грузия», — объясняет мне Николай Руруа и дарит на прощание книгу английского историка «Молодой Сталин». — Очень интересно. Почитайте, там все про них написано».
НОВЫЕ ГОСУДАРСТВА — НОВЫЕ ГЕРОИ
Действительно, стоит ли обижаться на ближайших соседей, наших бывших братьев по единому и могучему Советскому Союзу? Россия выступила правопреемником СССР, взяла на себя все долги советской империи. Но вместе с обязательствами к России перешли герои и кумиры советской страны?
Все новые независимые государства пытаются найти собственную политическую и идеологическую идентичность. Герои советского эпоса для этого уже не годятся, поэтому активно ищут им замену. Базовая идея — укрепление независимости, следовательно, основные герои — борцы за эту независимость против советской империи. Страны Балтии начали первыми, сейчас похожие процессы идут на Украине, в Грузии и Азербайджане. Казахи, правда, начинают с истоков — с Чингисхана, но тоже скоро дойдут до XX века.
В России тоже мучительно ищут национальную идею и новых национальных героев, государственный телеканал объявил даже специальный конкурс. России сложнее, некому себя противопоставить, нужен другой методологический прием. Но если бы в центре Москвы возник государственный музей жертв сталинских репрессий, может быть, граждане России перестали бы путать советское с российским, а российское — с русским.
Фото: DAVID MDZINARISHVILI/REUTERS; GULAGMUSEUM.ORG
А что вы думаете?
