Александр Оганович, как вы относитесь к концепции голодомора-геноцида, которая сейчас с подачи президента Ющенко формируется в украинской историографии?
Ни о каком геноциде речь, конечно, не идет. И это, кстати, подтвердила последняя резолюция ООН, которая отказалась признать масштабный голод, действительно имевший место в СССР, геноцидом. Это было общей трагедией—трагедией жителей всех регионов, где выращивали хлеб, и все массовые случаи голода, бывшие в Советском Союзе в 1921—1922, 1932—1933, 1946—1947 годах, охватывали не только Украину, но также Ставрополье, Кубань, Поволжье, Северный Кавказ, Нечерноземье, Казахстан. Почему возник этот голод? Он явился одним из социальных последствий коллективизации, ее целей, методов и форм. Возникновение голода было напрямую связано с общей установкой советского руководства на развитие промышленности за счет сельского хозяйства, и прежде всего за счет экспроприации сельскохозяйственной продукции. Это—одна из главных причина голода. Кроме того, следует учитывать такие объективные факторы, как неурожаи, которые тоже имели место. Так что последствия голода имели социальный, а не этнический характер. Все утверждения о том, что имелась какая-то целенаправленная задача уничтожения украинского народа, не соответствуют реальным фактам и документам.
Ровно год назад вы опубликовали нашумевшую статью «Поиск национальной идентичности—не за счет России!», в которой вы рассказали о деятельности Ассоциации директоров институтов истории стран СНГ, где ученые обсуждают все спорные вопросы нашей совместной истории. Приносят ли результат ваши дискуссии?
Да, уже состоялось несколько встреч, в том числе и в Киеве, в которых активное участие принимали и украинские историки. В том числе и Станислав Кульчицкий—один из главных сторонников «украинской версии» голодомора. И для меня стало очень важным то, что, несмотря на все наши расхождения позиций, мы пришли к общему выводу, что не следует ни мифологизировать, ни политизировать эту проблему и тем более переносить в таком виде на международную арену. История не должна быть заложницей современной политики.
Странное дело. Получается, что историки России и Украины одинаково понимают события тех лет, а украинская власть по-прежнему гнет свое…
Ну, что сказать… С моей точки зрения, такой подход—нонсенс. Но, увы, это распространенное явление—очень часто научное сообщество думает в одном направлении, а власть действует в совершенно другом. Понятно, что в данном случае история просто используется отдельными политическими деятелями как средство для решения сиюминутных политических задач, что только осложняет ситуацию. Но подобное мифотворчество очень опасно. Исторические мифы лишь заводят ситуацию в тупик и нередко способствуют разжиганию вражды между народами. Вброшенные по чисто конъюнктурным соображениям в сознание народа, эти мифы потом начинают жить собственной жизнью, становятся частью исторической памяти. Но историческая память—это вещь избирательная и селективная. Каждый человек выбирает из памяти, из истории то, что ему кажется важным или интересным, и восстановить правду бывает очень сложно.
При обсуждении темы сталинских репрессий возникает ощущение, что наши бывшие соседи по СССР часто вынуждают Россию оправдываться за наше общее прошлое. Может быть, не стоит отдавать инициативу, а прямо заявить, что в руководстве СССР были представители всех бывших республик, а российский народ понес самые большие жертвы?
Знаете, я вообще являюсь противником какой-либо спекуляции на памяти погибших. Это вообще аморально—сравнивать, где больше убитых и кто больше страдал. Что же получается, если в семье погибли два человека, то эти люди меньше заслуживают жалости, чем та семья, где погибли пятеро?! Это же абсурд! Мы должны чтить память всех жертв политических репрессий и каждого конкретного человека. И тем более я категорически против этнического подхода в выявлении вины каких-то конкретных народов за преступления сталинского режима, который действовал абсолютно одинаковыми методами хоть в Москве, хоть в Киеве. Но если некоторым уж очень хочется делать акцент на этнических факторах, то можно напомнить, что мероприятия по изъятию хлеба у украинских крестьян осуществлялись властями и репрессивными органами в том числе и по приказам из аппарата ЦК компартии УССР, где преобладали этнические украинцы, что требования наказывать крестьян исходили и от украинских партийных лидеров. Могу напомнить, что сталинский режим жестко наказывал ошибки украинского руководства и пробовал исправлять плоды их стремления перевыполнить план хлебозаготовок. Так, в 1933 году было принято «Постановление ЦК ВКП(б) о продовольственной и семенной помощи Украине», согласно которому в колхозы республики направлялись миллионы пудов зерна, со всей страны туда перебрасывали трактора и прочую сельскохозяйственную технику. Факты показывают, что ответственность за голодомор несут власти и в центре, и на местах.
Давайте на секунду попробуем встать на позиции украинских политиков, которые говорят, что все их претензии направлены вовсе не к нынешним гражданам России, а к абстрактной «России—правопреемнице СССР»…
Совершенно очевидно, что современная Россия не может быть правопреемником, скажем, эпохи ГУЛАГа или каких-то сталинских репрессий, которые были осуждены Россией с самого начала ее существования. Сейчас мы живем в другом государстве, и оно не может нести ответственность за все то, что было 20, 30, 40, 50 лет назад. Есть в этой ситуации еще один аспект: когда поднимаются вопросы такого рода, надо думать и о том, чтобы не создавать благодатной почвы для возбуждения вражды и ненависти между народами. В мировой науке есть такая тема, которая называется «образ другого» или «образ соседа». И если в отношении «другого» или «соседа» идет нагнетание только одного «негатива» о событиях, которые произошли очень давно, то это создает враждебный образ и культивирует различные предубеждения и стереотипы.
Многие на Украине убеждены, что градус претензий к «правопреемнице СССР» был бы куда меньшим, если бы российское руководство само однозначно осудило преступления большевизма. Более того, наши бывшие соседи открыто говорят, что критика ведется в «профилактических» целях—во избежание ползучей реабилитации Сталина…
Я не согласен с такой точкой зрения. Во-первых, все репрессии сталинского периода были однозначно осуждены еще в самом СССР—вспомните хотя бы доклад Хрущева на ХХ съезде партии. Уже в нынешнее время все преступления советской эпохи были подвергнуты тотальной и публичной жесткой критике. О преступлениях Сталина рассказывается во всех школьных учебниках…
Простите, что перебиваю, но в некоторых школьных учебниках Сталин называется «эффективным менеджером»…
Да, схожие оценки иногда появляются в печати. Но большинство российских историков, с моей точки зрения, однозначно осуждают всякие попытки оправдания сталинизма. И потом, дело не только в учебниках. Издана масса документальных исследований и книг, рассекречены документы Росархива, проводятся многочисленные исторические конгрессы... Большевистский террор однозначно осуждает православная церковь, сама немало пострадавшая в годы репрессий. А посмотрите на то, что показывают центральные телеканалы—вот, недавно прошла экранизация романа Солженицына «В круге первом», показали сериал «Московская сага». И в них звучат слова осуждения преступлений той эпохи. Другое дело, что наше «покаяние» сейчас стало использоваться в политических целях против России, для формулирования претензий к России, в том числе и финансовых. И это, конечно, вызывает неприятие. Люди все чаще начинают спрашивать себя: а сколько можно каяться за нашу общую историю?
Сегодня России часто ставят в пример Германию, которая не перестает каяться в своем нацистском прошлом. При этом забывается один важный момент: Германия потерпела сокрушительное поражение в войне, Россия же, наоборот, была победительницей. И коммунистический режим был свергнут благодаря самим гражданам России, а победителям всегда трудно каяться. Есть ли в мировой истории примеры других стран, которые также решительно рвали со своим прошлым?
Самый характерный пример—колониализм. Бывший президент Франции приносил извинения некоторым африканским странам за работорговлю, причем выборочно. В Великобритании раздаются голоса относительно того, чтобы признать ответственность за какие-то события, которые были 200—400 лет назад. Но в то же время на Западе также говорят, что у колониализма было немало и позитивных последствий. Да, колонизаторы принесли в покоренные страны насилие и рабство, но одновременно они дали своим колониям школы, больницы, возможность учиться в метрополии. Ведь вся индийская профессура получала в свое время образование в Кембридже! Так что сейчас в постколониальных странах идет широкая дискуссия по этим проблемам. Но большинство исследователей признают, что использование истории, исторических прецедентов для современной политики должно быть делом деликатным и очень осторожным. Это не значит, что не надо обращаться к опыту истории, но надо следовать принципу—«не навреди».
Беседовал ВЛАДИМИР ТИХОМИРОВ
Фото АРКАДИЯ ШАЙХЕТА/АРХИВ «ОГОНЬКА»
А что вы думаете?
